Украинский писатель Сергей Жадан – фаворит немецких критиков

Книга молодого прозаика Сергея Жадана “Гимн демократической молодежи” заняла в январе первое место в списке бестселлеров, который составляется на основе рекомендаций ведущих немецких литературных критиков.

Каждый месяц одна из крупнейших немецких телерадиокомпаний SWR составляет список бестселлеров, опрашивая три десятка ведущих литературных критиков Германии. Они называют по четыре книги, которые больше всего рекомендуют прочитать. Из этих рекомендаций и складывается национальный рейтинг. В январе первое место в нем заняла книга рассказов украинского прозаика, поэта и эссеиста Сергея Жадана “Гимн демократической молодежи”, которая вышла по-немецки в издательстве Suhrkamp.

Жестче, пестрее, свободней

Сергей Жадан родился в Старобельске Луганской области, окончил Харьковский университет, живет и работает в Харькове. Кроме стихов и прозы, много занимается переводами, в частности, с немецкого языка. На немецком, а также английском, польском, сербском, русском и многих других языках выходят его собственные книги.

Русский перевод романа Сергея Жадана “Anarchy in the UKR” был в 2008 году номинирован на российскую литературную премию “Национальный бестселлер”. Затем по-русски вышел сборник его рассказов “Красный Элвис (социалистические веяния среди домохозяек”. Он и стал основой немецкого издания. “Гимн демократической молодежи” – одна из трех книг прозы, составивших сборник “Красный Элвис”.

Рассказами в классическом смысле его истории трудно назвать. Как выразился один из российских рецензентов, речь идет не о рассказах, а об эссе, “богатая на вкус и аромат субстанция которых разлита в ячейки сюжета”. Что, кроме всего прочего, не дает этой субстанции расползаться бесформенной массой. Темперамент, смелость, я бы даже сказал, лихость автора и его щедрость поразительны. В героях Жадана есть что-то от шукшинских “чудиков”, но эпоха другая: она жестче, свободней, предприимчивей, пестрее, гротескней шукшинской. Таковы и герои.

Один из немецких критиков, восторженно отзываясь о “Гимне демократической молодежи”, написал, что если бы Шехерезада жила не на Востоке в стародавние времена, а в сегодняшней Европе, то этой Шехерезадой был бы Сергей Жадан. Отстраняясь от некоторой цветистости этого комплимента, нужно признать, что в прозе Жадана и в самом деле невероятное количество фабул, анекдотов, историй.

Deutsche Welle: Сергей, вопрос несколько наивный, но в Вашем случае абсолютно правомочный: вы ваши истории берете из жизни или сочиняете? Каков процент художественного вымысла?

Сергей Жадан: Процент вымысла очень небольшой. Вот концентрация этих историй – действительно намного плотнее, а их абсурдность, их гротескность – больше, чем бывает в реальности. Я бы сказал так: даже если истории в таком именно виде не происходили в действительности, они могли бы произойти. Для меня вообще было важно и сейчас остается важным рассказывать как можно больше историй о простых, живых, реальных людях, которых я вижу вокруг себя.

– Я бы не сказал, что эти люди – совсем уж “простые”. В основном, это люди неприкаянные, потерянные, аутсайдеры…

– Я ставлю “простые”, скорее, в кавычки, отсылая к истории реалистической литературы 19 века. То есть речь идет о тех самых “униженных и оскорбленных”, но в ином ракурсе. Мне хотелось показать их неоднозначность, возможно, то, что вы назвали неприкаянностью. Другие люди в другом времени.

– Меня, как и многих, удивляет ваша литературная щедрость. Чуть ли не каждый ваш рассказ – это сюжет для небольшого или даже большого романа.

– А я сейчас как раз заканчиваю писать роман, который, надеюсь, будет уже в этом году опубликован и в Украине, и за пределами Украины. Что касается щедрости… Не жалко. Для меня в этом смысле нет какой бы то ни было существенной разницы между небольшим романом, рассказом, эссе или колонкой в журнале. Я ко всему отношусь с максимальной серьезностью. Не может быть и речи о том, чтобы сэкономить, где-то что-то не дописать, не доделать.

– Названия некоторых ваших произведений как бы отсылают к определенным музыкальным направлениям, эпохам. Одна книга называется “Depeche Mode”, другая – по аналогии с английским панк-хитом – “Anarchy in the UKR”. “Гимн демократической молодежи” тоже из этого ряда?

– Не совсем. К самой песне “Гимн демократической молодежи” это название отношения не имеет. Здесь иронические аллюзии не с поколением пятидесятых-шестидесятых, когда появилась песня, а с моим, последним советским поколением. Это люди, которые еще успели побывать в пионерах и комсомольцах, но в партию уже не успели вступить: Советский Союз развалился. Мы были последним поколением советской и первым поколением, собственно, уже украинской “демократической молодежи”.

– Раз уж зашла речь о демократии и молодежи, то не могу не задать в канун выборов вопрос…

– За кого я буду голосовать?

– Упаси Бог, нет. Во времена Майдана вы были активным сторонником, я бы даже сказал, агитатором “оранжевой революции”. Сегодня многие ее сторонники разочарованы. Вы тоже?

– Я разочарован не в “оранжевой революции”, а в политиках, которые в ходе революции пришли к власти. В них я, конечно, разочарован. А что касается моего участия… Понятно, что тогда мы все были либо на одной стороне, либо на другой. Нейтральных тогда в стране почти не осталось. Но для меня лично (я всегда об этом говорил) участие определялось не столько поддержкой одного из кандидатов, сколько возможностью выступить против власти. Для меня всегда противостояние власти играло очень важную роль. Но на сегодняшний день это было мое последнее соприкосновение с политикой. С тех пор я политикой стараюсь не заниматься.

-Тогда вернемся к литературе. Вы много переводите, в том числе – с немецкого языка. Что для вас немецкая литература?

– Ну, во-первых, я – германист по образованию. То есть для меня это, кроме всего прочего, – профессия. У меня диплом преподавателя немецкого языка и литературы. Но, кроме того, я просто люблю немецкую литературу – и классическую, и современную.

-А как вы думаете, что именно привлекает в ваших книгах, так высоко оцененных критикой в Германии, немецких читателей? Все-таки совершенно чужая жизнь…

– Трудно сказать. С одной стороны, вы правильно говорите: чужая жизнь, абсолютно все по-другому. С другой: ведь мы же находимся совсем рядом. Это не Индия, не Китай, не Африка, где для читателей важную роль играет элемент экзотики, это рядом, под боком… Польша, и дальше уже мы…

– То есть Запад есть Запад, Восток есть Восток, но вместе им – сойтись?

– А вот этого как раз, по моему мнению, не будет.

Беседовал Ефим Шуман
Джерело: http://bookvoid.com.ua/digest/2010/01/13/221117.html

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *