Украина для украинцев

Раньше в гостинице комнаты сдавались почасово,
на рецепции висит табличка: «Комнаты почасово больше
не сдаются», но всё равно ощущается –
бордель борделем.
Под окнами с утра тусуются арабы
и туда-сюда
ходит
проститутка,
которую окликают велосипедисты, –
пройдет еще раз
туда-сюда,
я ее тоже окликну, Мария, скажу, сестра, что за шняга,
кто столкнул нас лицом к лицу?

И вот она
ходит
туда-сюда
под бывшим борделем, словно сирота, которая
помнит в принципе, где они раньше жили,
но боится ошибиться, потому и ходит
туда-сюда
и занимается проституцией.

К чему я веду? Память тела, только она заставляет нас
таскаться по всем этим арабским помойкам.

История такая:
когда мне было пятнадцать,
в городе, где я жил, появился серийный убийца.
Они тогда активно начали появляться –
серийные убийцы и кооператоры,
гробовщики социализма,
их тогда ненавидели,
в смысле – кооператоров.

Наш серийный убийца ездил на велосипеде,
возникал из мартовского тумана и протыкал
своих жертв
трофейным
немецким
штыком.

Перво-наперво он протыкал женщин –
беззащитных, безоружных женщин,
которые гуляли в темных лесах,
брели глухими, заметенными тропками,
блуждали полуночными кладбищами,
сидели у барной стойки – пьяные и раскрашенные,
совсем одни,
без исподнего –
почему-то именно этих безоружных женщин
он протыкал в первую очередь,
а потом уже садился на свой велосипед
и ехал, как раз успевая на первую смену
на молокозавод.

И оттого, что все его боялись
и заряжали на него
охотничьи ружья и
машину пропаганды,
я всегда вставал на его сторону,
я думал так: память тела – это клёво,
но вот вы себе обиваете груши по магазинам
и кинотеатрам,

а он каждый вечер выходит
за заводскую проходную
и садится на свою «Украину» и мчится домой,
и следом за ним из-за угла выскакивают бесы,
на таких же точно «Украинах», и мчатся за ним
в мартовском тумане,
пытаясь выхватить у него из рук трофейный штык,
и никто из вас,
слабаков,
не видит этой
дьявольской погони, сквозь тишь и мглу,
эти чертовы перегонки, никто из вас
не увидит и не почувствует, как они летят на своих велосипедах
к мрачным вратам ночи.

А тот, кто стоит у ворот
и ждет, чем закончится
их гонка,
не выходит из сумрака,
стоит, укрывшись в тени, и думает так:

вот они мчатся прямо сюда,
безумные велосипедисты,
всадники апокалипсиса.
Не так важно, кто из них придет первым,
не так важно в итоге, кто из них придет последним,
не так важно, доедут ли они вообще.
Главное – это страх, который
закладывается под язык
и не дает говорить правду,
точно, страх, — довольно
повторяет он
и идет домой,
проверять мои
домашние
задания.

Джерело: http://www.chaskor.ru/p.php?id=2677

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *